суббота, 4 апреля 2015 г.

Русский букер, или Я щас вообще читать брошу

Слыхали о литературном конкурсе "Русский букер"? Величайшие россейские песатели и все такое.
Лауретом 2006 года стала Ольга Славникова и ее роман "2017".
"Лучший роман 2006 года". Только вдумайтесь. У них на сайте еще и речевка есть.
Я имела неосторожность открыть этот образец высокого слога, и я в бешенстве, что не ново, и пора бы привыкнуть к новой эре дебилизма, но, хоть тресни, обидно за державу. За культуру обидно. За язык вообще душераздирающе больно.


Начинается эта серьезная проза так.

Крылову было назначено на вокзале, в половине восьмого утра. 

Было "назначено" ему. Еще вручено, наказано и доложено. Кто-нибудь когда-нибудь напишет роман без советского радио, гундящего фоном?


Непонятно как, но он проспал 
Как он это сделал?

и теперь спешил бегом 

Спешил. Бегом. Бегом спешил. Спешил бегом. Лучшая литературная литература за весь год.

среди извилистых луж, похожих растянутыми позами на перепутавших «лево» и «право» Матиссовых танцоров. 

Чё? Я этот вопрос задаю без вопросительной интонации, мне не нужен ответ. 

Дальше, как говорит Катя, полный космос. Даже не хочется комментировать. Прочтите с разгону, можете даже не вдумываться в слова, это не было целью автора. Ради любопытства, ради приобщения к серьезной прозе; ради того, чтобы знать, кого будут вашим детям в пример ставить. 

Крылову было назначено на вокзале, в половине восьмого утра. Непонятно как, но он проспал и теперь спешил бегом среди извилистых луж, похожих растянутыми позами на перепутавших «лево» и «право» Матиссовых танцоров. 
В руках у Крылова болтался пакет, куда был туго забит верблюжий свитер, темневший раздавленным волосом сквозь полинявшую рекламу спутниковых карт. Свитер надо было отдать профессору Анфилогову на замену того, что оказался напрочь уничтожен молью: на севере, в том секретном распадке, куда экспедиции предстояло добираться при удаче три недели и где угревалась на жирном припеке, с потрепанной бабочкой на горячем боку, завезенная зимой на снегоходе бочка бензина, весна еще только вступала в права – и под пьяными елями, в укрытии их широких черных шалей, еще белел присыпанный иглами каменный снежок. Размазывая ботинками сырую кашу облетевшей черемухи, Крылов проскочил привокзальный сквер; взглянув на серую башню с квадратными часами, где стрелка, как палка слепца, только что ткнула и не попала в римское IV, он сообразил, что успевает, и даже с запасом.
Слишком легкий в привокзальной толпе, тяжко насыщенной влекомым багажом, Крылов семенил почти на цыпочках за грудой клеенчатых баулов, когда его внимание остановила невесомо одетая женщина с абсолютно пустыми длинными руками, которыми она болтала, словно пытаясь развести в холодном воздухе немного своей теплоты. Незнакомка просвечивала сквозь тонкое марлевое платье и рисовалась в солнечном коконе, будто тень на пыльном стекле. Тело ее обладало странным, вытянутым совершенством тени, а на плече лежал округлый блик, прозрачно-розовый, как маникюрный лак. Между Крыловым и незнакомкой толпилось и сновало множество народу, полностью поглощенного собственной поклажей. Никто ничего не видел вокруг, кроме полустертого солнцем табло объявлений, где то и дело сыпались с треском застоявшиеся строки, пока не выскакивали (как бы составляясь из ошибок и на секунду задерживая самую последнюю) названия и номера прибывших поездов. Незнакомка тоже разделяла всеобщую слепоту: она, всеми растопыренными пальцами укрепляя на лице квадратные очки, что-то быстро говорила своему неясному собеседнику, сажавшему половчее себе на кеды мятую дорожную сумку. Только минуты через три до Крылова дошло, что этот собеседник и есть Анфилогов Василий Петрович, совершенно ничем не замаскированный, только успевший отпустить табачную щетину, которой за пару месяцев экспедиции предстояло стать его обычной жесткой бородищей с двумя волосяными жвалами и курчавой чернотой на крупном кадыке. Тоже заметив Крылова, Василий Петрович сделал ему повелительно-приглашающий знак, тем же заходом руки демонстративно выбросив из рукава защитной куртки сверкнувшие часы.
Тут же, смешав приветствия, подскочил деловитый Колян и предъявил Анфилогову целый веер багажных квитанций. Все равно в ногах оказалось еще до черта поклажи, и Крылов поспешно навьючился, накидав на себя брезентовые лямки и каким-то образом (через чьи-то передавшие руки) поручив незнакомке свой неудобный, но легкий пакет. 

"толпе, тяжко насыщенной влекомым багажом?!" Оля, верни деньги.

1 комментарий:

  1. Ужас! Наташ, неужели ты смогла прочитать всю книгу? Из этого отрывка я ничего не поняла!

    ОтветитьУдалить