четверг, 11 июля 2013 г.

Васенька и зоолавка. Часть 14

Шарик, Васенька и Кролик Альберт сидели на холодной земле, отвернувшись друг от друга. Никто не хотел начинать примирение.

- И как нам теперь спасать хомяка? – нарушил молчание кролик.

- Может быть, хомяка давно съели и спасать нечего, - сказал Васенька, и всем стало грустно и страшно.

- Если бы у нас был воздушный шар, - сказал Шарик, - мы бы слетали и посмотрели.

- Она вернулась! – вдруг заверещал Кролик и метнулся стрелой в кусты неподалеку.

Над головами Васеньки и Шарика пронеслось знакомое белое пятно. Кот и пес бросились вслед за сообразительным кроликом. Пятно летало по темному небу странными зигзагами. Животные быстро догадались, что сова занималась поиском.

- Она вернулась за нами, - прошептал кролик Альберт.

- Значит, она съела хомяка и захотела добавки, - согласился Васенька.

- Какое ненасытное чудовище, - прошептал Шарик, поскуливая от страха.

Сова спикировала вниз и затерялась в кустах.

- Наш шанс остаться в живых! – зашипел кролик изо всех сил, делая большие глаза. – Бежим обратно домой!

Васенька припустил первым. Бежали они наперегонки, без оглядки, до тех пор, пока не оказались у двери зоолавки. Внезапно как-то. Даже тормозить пришлось боком, царапая выложенную цветным узором брусчатку перед входной дверью.

Что-то здесь было не то. Шарик понюхал воздух. Васенька огляделся по сторонам.

- Свет погас, - догадался кот.

Небольшие уличные фонарики, симметричной гроздкой висевшие на столбе рядом со ступеньками, ведущими в дом, больше не сияли теплой, солнечной позолотой. От этого и весь дом казался заброшенным и небезопасным.

- Может, хозяин вернулся и выключил его? – робко предложил Шарик.

- На то он и вкопал этот фонарь, чтобы по ночам светло было. Разумный человек ночник ночью не выключает.

Кролик молчал, потому что за пределами дома он был впервые. Он провел свою жизнь в клетке и не знал, как протекала жизнь на улице. Он вздрогнул, когда Шарик сказал:

- Тогда, наверное, воры проникли.

Затаив дыхание, пушистая тройка просунула три мокрых носа в дверь. В доме было темно и тихо. Зверьки шли цепочкой, оглядывая комнаты и коридоры. Повсюду стояли пустые, настежь распахнутые клетки. Кое-где валялись перевернутые кормушки. В доме не было ни души.

Васенька и зоолавка. Часть 13

«Спасаться тоже надо уметь», - обнаружил хомяк Опуленций, падая камнем вниз из высокого дупла. Падать – это не то, что лететь. Лететь с совой было восхитительно и познавательно. Падать было неприятно и страшно. Опуленций чувствовал, как вся его внутренность сжалась в комок и подступила к горлу. Он задыхался от страха и стремительности. Он почти потерял сознание от стресса, как мимо пронеслось белое пятно и схватило его второй раз за день.

- Сыночек, родненький, - приговаривало пятно, взмывая вверх.

Влетев в дупло и прижав Опуленция к своим мягким перьям, Арисия (на этот раз пятном была она) закричала на Савелия:

- Ну что ты за отец? Разве можно подпускать детей к открытой двери?

Она расслабила когти и посмотрела на хомяка нежным взглядом.

- Хороший мой, я никому не дам тебя в обиду. Сейчас я слетаю тебе за ужином, только ты больше не прыгай, а то убьешься.

Она ловко привязала Опуленция льняной веревкой к ветвистому чурбачку, стоявшему в углу дупла, бесшумно выпорхнула на улицу и исчезла из вида.

Хомяк смотрел на Савелия Савельевича полными удивления глазами. Он не знал, плакать ему или смеяться. С одной стороны, ему довелось полетать, может быть, первый и последний раз в жизни. Его даже спасли от того, как он спасался. С другой стороны, он, скорее всего, мог бы обойтись и без таких радикальных приключений. Его также заботило неожиданное усыновление. Он не знал, стоило ли ему рассказывать совам, что по хомячиным годам он уже самостоятельный и не нуждается в опеке, или все-таки промолчать. Все-таки быть сыном куда безопасней, чем ужином.

- Ты видел? – Савелий Савельевич мотнул головой, указывая на выход из дупла, чем прервал ход мыслей Опуленция. – Вчера она мне говорила, что не может летать, дескать, пес ей перья повыдергивал. А тебя увидела и ничего, залетала. Видать, новые чудом отросли, с радости-то.

Опуленций осторожно подвигал ногой, пробуя льяную веревку на прочность.

- Ну что молчишь? Сыном будешь? – спросил Савелий.

- Как-то внезапно, - ответил Опуленций.

- Сам оторопеваю, - вздохнул Савелий. – Женщины...

- А что у нее с крылом? – поинтересовался хомяк.

Пока Савелий рассказывал трагедию крыла Арисии, Опуленция осенило: подранное совиное крыло – ни как иначе дело зубов Шарика. Уж сколько он хвалился этими перьями! Все уши протяфкал.

У хомяка созрел блестящий план.

Васенька и зоолавка. Часть 12

Савелий Савельевич беззвучно спланировал в дупло. Будь его жена куропаткой, она бы вздрогнула от испуга, но Арисия Харчеевна была чистокровной совой и слышала прекрасно, наверное, оттого, что уши у нее были размером с полголовы.

- Все? Наработался? – съязвила она, не взглянув на мужа. Она нанизывала на ветку грибы для копчения и была к выходу спиной.

- Я принес тебе подарок, - уклонился от ссоры Савелий и протянул ногу с зажатым в ней хомяком жене.

Голова Арисии развернулась на 180 градусов – как все совы, она умела так делать, это было очень удобно, - и обомлела.

Зажатый в когтях Опуленций показывал ей самое жалостливое из всех своих лиц, и пушился, как мог. Он обнаружил, что выполнять такой трюк под страхом смерти – очень сложно.

- Ты можешь его съесть сама, - подсказал Савелий все еще молчавшей Арисии, и сердце хомяка упало.

Савелий мечтал поскорей умиротворить жену добычей и наёршиться ко сну. Его перья зудели, а шею неприятно сводило.

- Мы его усыновим! – воскликнула она.

Он неожиданности Савелий Савельевич выпустил хомяка, и тот, ощутив свободу, рванул к выходу. Не раздумывая, пленник выскочил из дупла.

Васенька и зоолавка. Часть 11

Хомяк Опуленций летел в когтях совы и удивлялся, в каком большом городе он живет. Ему никогда не доводилось видеть жизнь с высоты птичьего полета. Он даже подумал – как несправедливо, что не существует высоты хомячьего полета. Еще он думал, что, возможно, ему осталось жить совсем недолго, но какими восхитительными были эти последние минуты! Он видел фонтан на большой площади, неподалеку от родной зоолавки, который показался ему чудом, потому что столько много воды не может подпрыгивать вверх. Он видел раскачивающиеся ночные фонари и одинокую машину, волочившуюся по улице. Он даже не думал о своей участи. Он только смотрел, всматривался и высматривал.

 Тем временем Шарик приволочил свою ношу к месту похищения хомяка. Васенька, завидя его, бросился к нему большим львиным прыжком и сбил его с ног.

- Где ты был? – закричал он. – На нас напали совы! Мы еле отбились! Они забрали Опуленция!

Шарик поднялся, отряхнулся от листьев и сел, опустив морду. Внутри же, он все еще лежал. Удар судьбы пришелся ему по гордости, а гордость у Шарика всегда была самым больным местом. Он ожидал, что его похвалят за то, с каким несгибаемым упорством он нес поклажу экспедиции. Вместо этого, его обвинили в трусости. И кто? Кот и кролик. Еще ему было жаль юркого хомяка и его бессмысленного имени.

- Если бы я приложил больше сил, - сказал он шепотом. – Я бы надрал себе еще совиных перьев, а хомяк был бы жив.

- А чего же ты не вцепился сове в хвост? – спросил Шарик Васеньку. – Ты же столько раз ночевал за клеткой Кеши, а он сама злость! Его ты никогда не боялся.

Васенька не ответил. Он тоже опустил морду и прижал уши. Ему было стыдно сознаться, что по-настоящему он еще никогда ни о ком не заботился, и мысль отбить хомяка от совы ему просто не пришла в голову.

- Альберт! А ты? Почему ты не спас Опуленция?

- Я? – оторопел кролик. – Что я могу? Я рад, что совы не утащили меня вместо него!

- Взял бы и огрел их подзорной трубой! – не сдавался Шарик.

- И тогда они бы выпустили хомяка и схватили меня! – разозлился Альберт. – Ты думай, что говоришь, песьи твои мозги!

Кролик поправил бандану и прижал к себе трубу покрепче. Он пылал гневом на собаку. Он не мог понять, откуда в ее маленькой башке бралось так много глупости.

Васенька и зоолавка. Часть 10

- Шарик! – во всю глотку замяукал Васенька. Впервые за все время обитания в зоолавке ему хотелось, чтобы пес был рядом. – Шаричек!

Белое пятно стремительно пронеслось у них перед глазами еще раз.

- Ч-что? Ч-что это? – залепетал хомяк Опуленций. Он прижался поплотнее к кролику, пытаясь слиться с его шкуркой, но выглядел рядом с ним, как пятно от геркулесовой каши. Кролик это сразу понял и отодвинулся.

- Жаль, мы не захватили морковочки, - сказал кролик. Его сердце ушло в пятки, а мозг – в желудок.

Белое пятно беспардонно пролетело над головой хомяка и царапнуло когтями по уху.

- И-и-и, - запищал хомяк Опуленций и бросился раздирать лапками землю для норки-убежища.

- Шарик! – взвыл Васенька.

Шарика не было нигде. Он, нагруженный вещами, отстал от друзей; а те, подгоняемые горячившим звериные души желанием найти своего единственного кормилица, хозяина зоолавки, не заметили, как собачье пыхтение позади них ослабело и растворилось в тишине ночи совсем.

Белое бесшумное пятно ухнуло и оказалось совой. Оно приблизилось вплотную к беззащитным животным и вытянуло перед собой когтистые лапы.  Савелий Савельич (а это был он) схватил хомяка Опуленция, подставившего ему свою спину, и взмыл в воздух.

Какие теплые мысли вальсировали в голове Савелия Савельевича! Он добыл ужин для своей сварливой жены и теперь сможет отсыпаться всю ночь, как самая ненормальная сова, какой он всегда и был.