четверг, 26 апреля 2012 г.

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 8






























Кролик Альберт снял наушники и отодвинул их лапкой в сторону. Брошенные наушники тихонько подергивались, потому что их продолжала сотрясать песня «Билли Джин» в исполнении Майкла Джексона. Альберт всегда включал звук на "максимум". Для его ушей "максимум" был самое то.

Обведя собравшихся вокруг него зверей, кролик Альберт отметил их испуганные и в некоторых случаях заплаканные глаза и занервничал.

- Что за столпотворение? – спросил он, стараясь не выдавать паники, и поправил бляшку с черепом на своем плащике. Наводить порядок он всегда начинал с бляшки.

- У нас несчастье! – протяфкал Шарик и для убедительности жалобно поскулил.

Кролик переминулся с лапки на лапку и стал торопливо жевать губами.

- Ммм, - сказал он. – Ммм... Капусточки бы сейчас.

Кролик, когда нервничал, напрочь терял нить рассуждений. И даже бодрящий ритм все еще разрывавшей наушники песни не помогал ему взять проснувшийся желудок под контроль.

Целую минуту Васенька смотрел на кролика и качал головой в молчаливом изумлении.

- Животное! – наконец сказал Васенька. – Как ты можешь думать о еде, когда у нас пропал хозяин?

Нос кролика непроизвольно задергался, и кролик почувствовал, как вся его шкурка встала дыбом. Ему стало страшно, очень страшно и он тихо пискнул:

- Мне надо послушать!

Шарик и Васенька переглянулись.

Кролик схватил наушники, нацепил их на голову и зажмурил глаза. Так он прятался от всего страшного. Кролик придерживался философии: то, что ты не слышишь, не может тебе повредить.

Васенька понял, что от самого продвинутого обитателя зоолавки толку не будет. Им с Шариком оставалось одно: искать хозяина самостоятельно. Они разделились на две команды и бросились обыскивать дом: от подвала до чердака, от въездных ворот до сарайчика на заднем дворе.

 















Продолжение сказки на ночь читать бесплатно здесьИллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас 

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 6































Шарик оббегал весь дом и, не найдя Васеньку, решил проверить последнее возможное укрытие кота: за клеткой попугая Кеши.

Карабкаться на стол он побоялся, потому что Кеша больно клевался сквозь широко расставленные прутья своей клетки, а  с пола уголок, куда любил забиваться кот, ему было не видать. Поэтому он сел подальше и позвал:

- Кеша!

Попугай скосил на щенка глаза и процедил сквозь захлопнутый клюв:

- Кешью Фундукич для тебя, дворняжка. И не забывай добавлять «господин».

- Тогда я – шериф Ошарелий Васильевич.

Шарик целое утро думал о Лаврентии и Васеньке, и никакой другой возвышенной формы своего имени ему сходу изобрести не удалось.

Попугай зашелся пронзительным, надрывным смехом.

- Оша... Оша... Ошарелий! – кричал он, хлопая крыльями от восторга, который принесла ему собачья глупость. – Чушь какая! Сегодня же поменяю твое имя!

Шарику стало обидно. Чего это он придумал – менять его имя?

- Ты будешь у нас этот... как его... Индиания Джоунс.

Шарик почувствавал подвох, и к его обиде добавилось отчаяние. Если он сейчас не проявит характер, переименуют его, как пить дать переименуют, словно хомяка Иосифа. Никто теперь и не помнит, что его звали Иосифом. Как окрестил его Кеша Опуленцием, так теперь все и говорят. А хомяк – он что? Слабый и маленький. Он не смог за себя постоять. Только раньше Шарик не понимал, как это обидно, когда тебя переименовывают, а теперь на собственной шкуре ощутил всю боль потеряного имени.

- Я тебе перья повыдергаю! – взвыл Шарик.

- Он может, - высовывая голову со стелажа, подтвердил Васенька. – У него под ковриком целый пук совиных перьев запрятан.
 
Ободренный неожиданно пришедшим признанием и наконец-то обнаруженным преступником, Шарик закрутился волчком и залаял. Васенька выглядел отдохнувшим, но неудовлетворенным. Шарик решил, что свое наказание кот уже получил и тут же его простил. Он был строгим, но справедливым шерифом.

- Василий, - сказал он миролюбиво, - хозяин на кухне. Пойдем, поклянчим завтрак?

Васенька спрыгнул со своего неприступного убежища, и, задрав хвост, бок о бок с Шариком, потрусил  на кухню.

Продолжение сказки на ночь читать бесплатно здесь
Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас 

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 5






























Волна первого солнечного света застала Шарика на спине, подрыгивающего лапами. Шарик открыл один глаз и обнаружил, что находится в хорошем расположении духа. Вчерашнее происшествие с упущенным нарушителем Василием и за это больно прилетевшим тапком (хотя он, шериф зоолавки при исполнении, сразу постарался загладить свою вину тем, что принялся усердно устранять сметанные кляксы), не омрачало раннего утра.

«Я получил наказание, - радостно подумал Шарик, - потому что я упустил хулигана. Но теперь я буду служить старательней!» Он ввизгнул от такой хорошей мысли и торопливо лизнул щиколотку в том самом тапке, как раз заходившую на кухню.

Хозяйские тапки потоптались у плиты, позвенели джезвой, и по кухне поплыл жгучий, едкий запах кофе. У Шарика от запаха утренней хозяйской отравы заболело в носу, и он опустил голову на пол, пряча большой мокрый нос под лапами. Шарик терпеливо пережидал, пока кофейные испарения развеются, потому что знал, что пока хозяин не отравится, зоолавка не откроется.

«Занюхать бы его чем, - подумал Шарик. – Косточку бы сейчас».

От мысли о косточке у Шарика заурчало в животе, и он оглядел кухню голодными глазами. Лаврений спал брюхом вверх в своей банке, которую Васенька называл трудным словом «аквариум». Мысли о Васеньке напомнили Шарику о его обязанностях шерифа и он решил, что пора бы отыскать, где хвостатый заночевал и учинить ему допрос. Тем более, что от кофейного запаха болело уже не только в носу, но и в горле.

Шарик бодро вскочил на все четыре лапы и потрусил с кухни, совсем не беспокоясь о том, что Василий мог затаился за клеткой с попугаем и что тогда Шарику придется быть смелым. Натощак. Думать так далеко наперед Шарик еще не умел.


Продолжение сказки на ночь читать бесплатно здесь 

Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 4

























Арисия Харчеевна заботливо подобрала перебитое крыло и прислонилась к стенке своего дупляного дома.

Перед ее большими желтыми глазами так и стояла гадкая собачья морда, ухватившая ее две недели назад за ровные, ухоженные перья - ее гордость как женщины.

Арисия Харчеевна тяжело вздохнула и в который раз принялась составлять подробный план мести подлому собачьему переростку с омерзительным именем Шарик.


Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас (и ее ученики)

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 3



























Савелий Савельич страшно хотел спать. Он был неправильной и оттого несчастной совой. Он считал, что должен был родиться жаворонком, потому что ему нравился рассвет и совсем не нравилось работать впотьмах. Ночь казалась Савелию угрюмой и вызывала в нем грустные мысли.

- Иди, лети работай и без мыши не возвращайся! - проухала его жена двенадцати лет, Арисия Харчеевна.

- Жизни от тебя нет, - всплакнул Савелий Савельич, пуская по пернатой щеке скупую мужскую слезу. - Улечу я о тебя.

- Куда, бестолочь? Куда ты без меня? Ты ж самостоятельно крысиный хвост от шнурка не отличишь! - прикрикнула Арисия раздраженно. Она была очень голодна, но не могла охотиться, потому что правое крыло ее было перебито челюстью соседской собаки. Непрактичность и художественная бестолковость ее мужа всегда выводили Арисию Харчеевну из себя.

- К людям. Я уйду к людям, - сказал Савелий Савельич и представил, как хорошо было бы просыпаться с человечеством по утрам в теплой квартире, заботливо обставленной клетками с пышными хомяками и крысами.

Он покрутил головой, словно стряхивая свою драгоценную мечту с заплаканных глаз, расправил крылья и бесшумной стрелой унесся в ночное небо.


Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас 

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 2






















начало здесь

Лаврентий немедленно забил хвостом по дну аквариума, и мелкие камешки загремели дробью по стеклянным стенкам. Лаврентий открывал и закрывал рот, выпуская столб пузырей. Васенька знал: Лаврентий хотел сказать что-то важное.

Подбирясь бочком и не сводя глаз с Шарика, которому не терпелось поднять скандал из-за украденной сметаны, Васенька переместился к рыбе, посылающей сигналы и приложился ухом к аквариумной стенке.

- Лаврушенька, у тебя срочное или потерпит? - спросил Васенька полушепотом, все еще косясь на Шарика, чья радость выслужиться перед хозяевами уже застилала его косоватые песьи глаза дурманом.

Лаврентий выпустил особенно большой пузырь, и когда тот лопнул на поверхности воды, до Васеньки донеслись два отчетливых слова:

- Беги, дубина!!!

Васенька ошалел только на секундочку. Потом он задрал хвост и, пробуксовав от неожиданного старта, рванул когтями по неудобному линолиуму и исчез в двери.

Шарик от обиды зашелся чересчур неприятным визгом. В соседней спальне щелкнул выключатель, и хозяйские ноги угрожающее зашлепали на кухню.
 

Продолжение сказки на ночь читать бесплатно здесь


Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас

ВАСЕНЬКА И ЗООЛАВКА 1



ЖИЛА КАК-ТО БЫЛА КОРОТКАЯ ДЕТСКАЯ СКАЗКА (на ночь)...

...и пошла она детишек искать. Тех, кто спал, будила, навязывалась и приговаривала: сказка - самая настоящая правда (только засекреченная). А правду проспать нельзя!
























Васенька испугался, присел на задние лапки и уперся хвостом в пол, чтобы не завалиться от страха на спину, а выроненная банка со сметаной так и покатилась по старенькому линолиуму. Губенки Васеньки задрожали, усы задергались, и весь он стал похож на свою бабушку в тот момент, когда ее нравоучительно окунали в ведро с водой за порваное хозяйкино платье.

- Что, побираешься? – по-барски пролаял Шарик и с фанатизмом хлопнул дверью холодильника, отчего на кухне стало темно и грустно, как в Васенькином желудке.


Продолжение сказки на ночь читать бесплатно здесь

 

Иллюстрации к детским сказкам: художник Анастасия Элиас  

  

Сага о Таро - журнальная версия... Ах...


четверг, 19 апреля 2012 г.

Японский ресторатор, или Сага о Таро. Часть третья

Часть третья

Не так давно в Капитолии состоялся прием лидеров русскоязычной общины. Приглашенный в качестве устроителя банкета Таро Арай превзошел самого себя в разрушении стереотипов в глазах славян. Ни один японский суши-мастер еще не протягивал руку дружбы так далеко. Таро угощал посетителей приготовленными прямо на месте «русскими» роллами. Под его проворными руками традиционная «Селедка под шубой» обрела японские очертания, и на суд собравшихся были представлены «суши по-русски». Суши размели с неприличной скоростью, равно как и японскую адаптацию пирожков и «Птичьего молока».

Работа с русскими рецептами Таро понравилась. В преддверии юбилея ресторана он планирует провести «культурные месяцы» в «Микуни». Другими словами, если в ближайшем будущем вместо супа мисо вам подадут борщ с тофу, не удивляйтесь – это всего лишь Таро в ударе.

Первый раз я попала в «Микуни» почти десять лет назад. Будучи еще свежей иммигранткой, я прошвырнулась по китайским буфетам и пришла к заключению: креветок много – это хорошо, но суши – это изобретение для бедных китайцев. На мой взгляд, они были безвкусной рисовой кашей с невразумительной рыбоподобной начинкой. Я даже поделилась своим мнением с родственницей, на что она мне ответила украинской версией российского «что б ты понимала в колбасных обрезках» и отвезла меня в «Микуни».

Я не только запомнила название ресторана на всю жизнь. Следующие три года я не ела ничего, кроме суши. Даже во время беременности, когда врачи не советовали есть сырую рыбу. Сейчас, оглядываясь назад, я жалею, что поедала суши таким варварским способом. Меня восхищал вкус, но я не могла даже близко оценить, сколько труда и усердия, сколько молитв и жертвенности понадобилось для того, чтобы донести японское кулинарное совершенство до западного потребителя, обильно заливающего свой обед кетчупом и подобными ему соусами; чтобы достучаться до умов, содрогающихся при виде сырой рыбы и привыкших изводить свою пищу огнем до полусмерти.

По статистике, японцы живут дольше всех. Они практически не страдают ожирением, до старости сохраняют моложавую кожу, стройны и активны. Их секрет – их кухня и трепетное отношение к приготовлению.

Каждый раз, возращаясь из ресторана, я хожу по дому и ищу, чего бы съесть японского. За десять лет знакомства с «Микуни», сама того не подозревая, я сначала отказалась от долгой, тяжелой жарки; затем от тяжелых русских салатов, утопленных в майонезе и сметане; потом на моей кухне появился вок, зеленый чай и маленькие кружечки, имбирь и васаби. Почти интуитивно я пыталась воссоздать у себя на кухне то фантастическое ощущение легкости, которое возникает после японского обеда.

Конечно, мне было невдомек, что моя рыба, провалявшаяся в морозильнике два месяца, и та, что удостаиваится чести быть съеденной в «Микуни», - это два разных зверя. В Японии, например, срок годности на продукте включает в себя время изготовления с точностью до получаса. Откуда мне было знать! По-хорошему, я бы на месте Таро не разрешала посетителями прикасаться к японской еде, пока они не пройдут ликбез.

Теперь, в ретроспективе, я понимаю: я оказалась в центре кулинарной и продуктовой революции благодаря человеку, который не устает повторять: моя жизнь – в руках Бога. Человеку, который научился (и в этом огромная заслуга его христианских родителей) находить хрупкий баланс между головокружительным успехом, большим количеством друзей и глубоким смирением, которое пришло, не принеся с собой ни позора, ни утраты человеческого достоинства.

Получая кипы приглашений на мероприятия, вечеринки, встречи с важными лицами и умея радоваться в этом бешенном темпе жизни, Таро не составляет труда скромно склонить голову и напомнить самому себе: «Нагим я родился, нагим я из этой жизни уйду». Соглашаясь с вечной мудростью, хочется пожелать одно: Таро-сан, оставайся этим невообразимым слиянием японской души и свободолюбивого американского духа во всем и, согласно японской статистике, доживи до ста лет.

Японский ресторатор, или Сага о Таро. Часть вторая

Суши-шеф японского ресторана «Микуни» Таро Арай склонился над рыбой, выставленной на продажу, выпрямился и покачал головой.

- Что, не нравится? – крикнул вслед уходящему Таро продавец.
- Нет, - ответил Таро, - она пахнет рыбным магазином.
- А чем она должна пахнуть? – удивился продавец.
- Океаном, - улыбнулся Таро.

Для своего ресторана Таро старается закупать рыбу, привезенную из Японии. Даже камбалу. Не из Стоктона за $3,99, и не из Бостона за $6,99, а японскую за 60 долларов. «Микуни» - в переводе с японского означает «Царство Божье». Таро не может себе позволить приносить в ресторан с таким обязывающим именем рыбу, которой не доверяет. К этому, конечно, примешивается и его чисто японское происхождение. У японцев в плане пищи – культ свежести. В то время, когда прочие народы решают, соленое блюдо или сладкое, кислое или горькое, японцев интересует, сколько минут назад это блюдо еще плавало в воде или росло на грядке.

«Я ем собственные суши каждый день, - сознается суши-шеф, который, опять же, как типичный японец в свои 42 года выглядит на 25. – Я не могу рисковать».

Таро Арай проделал огромный путь. От мальчика, искуссно добывающего дары моря, до владельца сетью ресторанов высокого класса; от школьника-бунтаря, выбивавшегося из общего строя, до художественно одаренного мастер-шефа, который не только виртуозно адаптировал лучшую японскую кухню для либерального запада, но и изменил вкусовые привычки не одной тысячи людей.

Для этого ему пришлось разносить газеты по домам на протяжении нескольких лет, сберегая каждую иену на покупку билетов в Америку. Ему пришлось закупить кипы книг, обучающих искусству создания суши и принимать критику с улыбкой на лице. Ему пришлось работать на протяжении пяти лет без выходных, пока он не заполучил язву желудка. После каждой ошибки, которых в ресторанном бизнесе было так мучительно много, ему приходилось браться за дело с новой надеждой и новым упорством.

Именно поэтому список послужных наград «Микуни» - длинный и завидный. Именно поэтому, в отличии от десятков купленных-перекупленных и разорившихся соседей, его ресторан не менял свое имя уже 25 лет.

среда, 18 апреля 2012 г.

Японский ресторатор, или Сага о Таро. Часть первая

Худощавый японский мальчик остановился на мосту и перевесился через перила. Перед ним растилались водные просторы, источавшие целительный запах свежести.

Возле воды было спокойно и уютно. Вода была полна крепкой, упругой рыбы; изобиловала нежными креветками и устрицами. Мальчик любил воду. Она осыпала его исцарапанные ноги каскадом бриллиантовых брызг, приносила в его сети крабов и никогда не наказывала его. Она целовала его руки, когда он вытаскивал на берег свой улов и расковыривал ракушки, и радовалась его успеху.

Стихия словно говорила ему: «Ты свой». Она не навязывала ему жестких, несправедливых традиций и не ожидала правильных, вышколенных ответов. Она не шипела на него, если он был не в меру радостен. Вольные воды искрились свободой. Волны бились о берег с дерзновением. Глубины были украшены творчески.  Стихия учила: «Ты и я были созданы с любовью».

Мальчик спустился по скалистому обрыву к реке и, запустив в воду руки, загреб полные кулаки камней и заплакал. Вода тихо шелестела, унося соленые слезы на глубину.

Вода не спрашивала. Она знала: если ее веселый, жизнерадостный мальчик плакал, у него были причины. Омывая японские острова по всей окружности и множественно пересекая их, вода видела, как строги бывают взрослые со своими свободолюбивыми детьми.

«Завуч пнул меня, - всхлипнул мальчик, понемногу успокаиваясь. – Я думал, он меня не увидит. Я бы не стал мыть пол ногами и кататься на спине. Просто мыть полы – это так скучно».

В памяти мальчика был все еще свеж животный страх перед размахивающимся для второго пинка завучем. В его разуме еще дрейфовали остатки ужаса, в который страх трансформировался, когда завуч опрокинулся на спину из-за того, что мальчик инстинктивно схватился за ногу взрослого, принесшего столько боли.

Что стихия могла сказать? Она видела, как томился ее мальчик, наделенный неуместным в его стране даром любознательности и неиссякаемой энергии. Все, что она могла сделать, - это обнять поласковее и подкинуть в его сети рыбину покрупнее.

Мальчик потянул сети. В них бился прекрасный лосось. Он схватил его руками и прижался к нему носом.

- Ах, какой мясистый! – воскликнул мальчик.

Он утешился пойманой рыбой и вернулся в привычное, счастливое, расположение духа, несмотря на то, что знал: жизнь в школе теперь будет невыносимо трудной. Но в его руках трепетался лосось, а это значило, что к вечеру на ужин будет много искуссно нарезанных рыбных пластинок - сашими - и очередное мамино творение из свежих овощей, которые она заботливо взращивала в своем огороде.

вторник, 17 апреля 2012 г.

Японский ресторатор (анонс)

Значит, стою я в прихожей японского ресторана с папочкой, сумочкой, на каблуках, в почтиполном журналистском наряде (потому как юбку/брюки я все же не осилила, перед самым выходом начхала на этикет и напялила джинсы: светло-серые, с брыльянтами вместо пуговиц - утешила совесть тем, что они нерваные). Говорю: "Где у вас мистер хозяин? У меня к нему назначено". - "Не было его сегодня", - говорят. Переживаю легонько, самую малость. Наспех думаю, что во мне еще, кроме джинс, несовершенного. "Дайте мне антибактериального геля, - говорю, - руки продезинфецировать".

И тут, распахивая дверь ногой, влетает паренек с обесцвеченной головой, с лотком в руках. То ли рыба там у него, то ли мясо, сквозь крышку неясно. Улыбается и проносится мимо - вручать одному из суши-шефов доставленную провизию. Худенький такой, кепка набекрень.

"А вот и он", - говорят мне девочки многозначительно.

Я еще минут пять топталась, разглядывала его, здороваться не подходила. А когда он выбрал место, в котором никто не мог подслушать мое в такт джинсам интервью, я задала свой первый вопрос.

"А сколько же вам лет?!"

Он посмеялся, но признался.

"Сорок два", - говорит.

Тут я решила, что пока не узнаю, где у него дерево с молодильными яблочками растет, из ресторана не выйду.

Узнала. Расскажу в статье "Сага о Таро".